books.teleplus.ru - Библиотека онлайн


Белое солнце пустыни

Раззаков Федор
---------------------------------------------





Раззаков Федор

Белое солнце пустыни



Федор Раззаков

"Белое солнце пустыни"

ВСЕ НАЧАЛОСЬ С "БАСМАЧЕЙ"

Грандиозный успех первого фильма про "неуловимых" сразу же вдохновил многих советских кинорежиссеров на создание целой серии отечественных истернов. Именно с конца 60-х был дан новый мощный толчок созданию фильмов на тему борьбы с басмачеством, когда за короткое время на южных студиях страны были сняты сразу несколько подобных фильмов. Но парадокс ситуации заключался в том, что лучший истерн Советского Союза был рожден не национальными студиями, которым, казалось бы, сподручнее было это сделать, а двумя центральными - "Ленфильмом" и "Мосфильмом". Более того: к созданию этого шедевра приложили руку люди, ни один из которых до этого в глаза не видел пустыню, а сведения про борьбу с басмачеством черпали из книг, либо из того же кино. Речь идет о фильме "Белое солнце пустыни". О том, как создавалась эта картина, мой следующий рассказ.

Истоки этой увлекательной истории берут свое начало в Экспериментальной творческой киностудии (ЭТК) при "Мосфильме", которая появилась на свет в 1965 году благодаря стараниям двух людей: народного артиста СССР, лауреата Ленинской премии кинорежиссера Григория Чухрая (это он снял "Балладу о солдате") и предпринимателя Владимира Познера (кстати, отца нынешнего телеакадемика. Познеры долгое время жили в Америке и Европе, а в декабре 1952 года переехали жить в СССР). Именно они пробили через ЦК КПСС идею создания уникального по тем временам предприятия - автономного хозрасчетного объединения, в числе новатоских постулатов которого значилось такое: что до момента сдачи фильма ЭТК в своих действиях полностью самостоятельна - сама определяет, какой сценарий снимать, какого режиссера приглашать. Утверждать кандидатуру режиссера нигде не требовалось. Оплата труда создателей фильмов в ЭТК определялась по конечному результату. То есть там на практике действовал принцип: "как поработаешь, так и полопаешь" (на других киностудиях оплата зависела от категории, утвержденной Госкино, а эта категория частенько не соответствовала реальному художественному качеству).

После создания ЭТК туда вереницей потянулись талантливые режиссеры, причем не только молодежь (Андрей Тарковский, Лариса Шепитько, Элем Климов, Андрей Смирнов, Андрей Михалков-Кончаловский), но и признанные мэтры, например, Леонид Гайдай, Роман Кармен, которые выбрали ЭТК как наиболее творческую и динамичную базу для создания своих лент.

Между тем, в 1967 году, после триумфа "Неуловимых мстителей" руководителям ЭТК пришла идея снять нечто подобное и у себя. В качестве создателя такого кино выбор пал на Андрея Михалкова-Кончаловского, а тот, в свою очередь, взял себе в соавторы сценариста Фридриха Горенштейна.

А. Михалков-Кончаловский родился 20 августа 1937 года в писательской семье: его отец - известный всем автор слов к государственному гимну СССР и России Сергей Михалков, мать - менее известный поэт Наталья Кончаловская. В 1965 Кончаловский окончил ВГИК (мастерская М. И. Ромма). В кино дебютировал в 1962 году фильмом по собственному сценарию "Мальчик и голубь" (сорежиссер - Е. Осташенко). В 1965 году снял фильм "Первый учитель" по повести Ч. Айтматова.

Именно на "Первом учителе" судьба плотно свела Кончаловского с Горенштейном. А до этого он мельком видел его на "Мосфильме", в объединении своего вгиковского учителя Ромма. Фридрих произвел на Кончаловского впечатление мефистофельского вида человека с оттопыренными ушами, весьма странноватого, иронично улыбающегося. На вопрос "кто это?", ему сообщили, что Горенштейн очень талантлив, и у него только что в "Юности" опубликован рассказ со странным для тех времен названием "Дом с башенкой, старуха, торгующая рыбой, и инвалид с клешней". Кончаловский рассказ прочитал и был приятно удивлен талантом молодого писателя. Поэтому, когда руководство ЭТК заказало ему сценарий, имя Горенштейна всплыло в голове Кончаловского само собой.

Судя по всему, басмаческая тема привлекла Кончаловского по причине своей проходимости. Дело в том, что последний фильм режиссера - "История Аси Клячиной, которая любила, но не вышла замуж, потому что гордая была", законченный в начале 67-го, был запрещен к прокату, поскольку киношное начальство нашло в нем "искажение деревенской жизни". Кончаловский, который после триумфа "Учителя" был настроен на очередную победу, тяжело переживал это решение и даже заболел на нервной почве - у него высыпала на руках и ногах экзема, началась бессонница. И хотя "Ася" нравилась всем его друзьям, однако Кончаловского это мало радовало - показывать фильм приходилось практически тайком. Вечерами он все чаще стал слушать "вражьи голоса" и в порыве отчаяния даже грозился эмигрировать из страны. Но потом понемногу успокоился. Вот тогда у него и появилась мысль снять фильм на тему борьбы с басмачеством, с которым можно было реабилитироваться в глазах киношного начальства.

Буквально за считанные недели Кончаловский и Горенштейн написали сценарий под названием "Басмачи". Речь в нем шла о том, как басмачи переманивают на свою сторону милицейский отряд, состоявший преимущественно из дехкан, но командир возвращает своих бойцов обратно, придя в самое логово врага. В ролях красного командира и главаря басмачей авторы сценария видели двух молодых звезд тогдашнего советского кино: Николая Губенко и Болота Бейшеналиева.

Н. Губенко родился 18 августа 1941 года в Одессе. В 1960 году поступил во ВГИК (мастерская С. Герасимова и Т. Макаровой). Однако уже на первом году обучения едва не вылетел из института. За что? Уж больно дерзок и груб был юный студент. Герасимов в откровенном разговоре ему так и сказал: "Если за полгода сумеешь бросить свои "одессизмы" (под этим словом мэтр подразумевал жаргон и блатные повадки Губенко), останешься". Видимо, разум взял верх над эмоциями, и Губенко сумел-таки остаться во ВГИКе.

На последнем курсе института, в 1964 году, Губенко заставил заговорить о себе в восторженных тонах весь институт. В дипломной работе "Карьера Артура Уи" по Б. Брехту, которую поставил студент-режиссер Зигфрид Кюн, Губенко блестяще сыграл главную роль - Уи - Гитлера. Чуть раньше этого состоялся дебют Губенко в кино - в фильме Марлена Хуциева "Застава Ильича" он сыграл одну из главных ролей - Колю Фокина. Эта роль тоже стала открытием, открыв актеру дорогу в большой кинематограф. В тот момент когда Кончаловский и Горенштейн создавали свой сценарий "Басмачи", имя Губенко уже вовсю гремело в столице благодаря главным ролям в Театре на Таганке и в кино (в 67-м актер сыграл сразу двух авантюристов в фильмах "Последний жулик" (жулик Петя Дачников) и "Первый курьер" (налетчик Яшка Барончик).

Что касается Болота Бейшеналиева (родился 26 июня 1937 года), то его имя прогремело на всю страну с выходом фильма "Первый учитель", где он сыграл главную роль - коммуниста Дюйшена. По иронии судьбы в "Басмачах" Губенко, который в последнее время снимался исключительно в ролях авантюристов, предстояло сыграть красного командира, а Бейшеналиеву наоборот - главаря басмачей. Увы, но этой задумке так и не суждено было осуществиться. Причем по весьма прозаической причине - руководителей ЭТК не устроил сюжет. Что-то в нем показалось им надуманным, неправдоподобным. (Забегая вперед, отмечу, что сценарий "Басмачей" в 1972 году Кончаловский и Горенштейн переделают в "Седьмую пулю для Хайруллы", который на "Узбекфильме" поставит Али Хамраев с другими актерами. Фильм будет называться "Седьмая пуля", и в прокате 1973 года соберет 22,5 млн зрителей). В итоге Кончаловскому было дано задание написать новый сценарий на ту же "басмаческую" тему, но уже в соавторстве с другими авторами: титулованным Валентином Ежовым и молодым Рустамом Ибрагимбековым.

КАК ВСХОДИЛО "БЕЛОЕ СОЛНЦЕ..."

В. Ежов родился 21 января 1921 года в Самаре. Затем семья переехала в Москву, где отец будущего сценариста устроился на работу кредитным инспектором в Госбанк. Жить Ежовы стали в полуподвальной коммуналке на Малой Лубянке. Там же находилась и школа, куда пошел учиться Валентин. Причем школа была "придворная" - в ней учились дети сотрудников ОГПУ (по утрам влиятельные папаши привозили своих отпрысков на занятия на служебных "Фордах", "Линкольнах" и "Паккардах"). Одноклассник Ежова сын замнаркома внутренних дел Прокофьев вообще приезжал в школу на собственном мотоцикле, въезжая на нем по лестничным ступенькам прямо к входным дверям. Но парень потом плохо кончил: за несколько дней до ареста отца в 36-м году он застрелился.

После окончания школы Ежов попал в артиллерийское училище. Из-за плохого зрения был отправлен в радисты, в коих и проходил до окончания войны. В 47-м поступил на сценарный факультет ВГИКа. Путь в кино начинал со сценариев на спортивные темы ("Наши чемпионы", 1953; "Чемпион мира", 1955). В 1959 году прогремел на весь мир фильмом "Баллада о солдате", который по его сценарию снял на "Мосфильме" Григорий Чухрай. За этот фильм его создателей в 61-м году удостоили Ленинской премии. По мнению людей, знавших Ежова, он был одним из самых ярких живописных характеров в советском кинематографе. На тыльной стороне лацкана своего пиджака он всегда носил значок лауреата Ленинской премии, который частенько выручал его обладателя в сложных житейских ситуациях. Например, при встречах с милицией или при внедрении в места, закрытые для обыкновенной публики (а таких при Советской власти было предостаточно: валютные магазины, ночные рестораны и т. д.). Когда однажды Ежов потерял свою палочку-выручалочку, его горю не было конца. Казалось, что земля разверзлась у него между ног, так он переживал. К счастью, это увидел один телевизионный режиссер, который много лет занимался коллекционированием значков. Узнав от Ежова, в чем причина его расстройства, он сказал: "Господи! Ерунда какая!", и тут же извлек из своей коллекции точно такой же лауреатский значок и прицепил его на пиджак сценаристу. В благодарность за это тот вскоре опубликовал в "Советской культуре" восторженную статью о творчестве режиссера-коллекционера.

Р. Ибрагимбеков родился 5 января 1939 года. На момент своей встречи с Кончаловским и Ежовым учился на Высших сценарных курсах. В эту компанию попал благодаря Кончаловскому, который прочитал один из его сценариев. Эта вещь показалась Кончаловскому трогательной и смешной, было видно, что ее автор - человек с хорошим чувством юмора. Причем на это приглашение абсолютно не повлияло то, что Ибрагимбеков никогда в жизни не был в пустыне, где должны были разворачиваться главные действия будущего сценария.

Кстати, в пустыне никогда не был и Ежов, но того бросили на это дело исключительно по причине его высокой котировки в киношной среде - он считался крепким сценаристом, способным вытянуть любой, даже самый безнадежный материал. Правда, согласился он на это дело не сразу. Когда его вызвал к себе директор ЭТК Владимир Познер и предложил участвовать в написании советского вестерна, Ежов начал отказываться. Причины при этом он выдвигал следующие. Во-первых, сроки написания сценария были слишком маленькие - месяц-полтора; во-вторых, Ежов не верил, что на советской почве можно вообще создать вестерн. Последний довод он аргументировал так: "Во-первых, у нашего народа совершенно иной менталитет, и нравы американского Дикого Запада будут выглядеть на нашей почве просто смешно. Чехи делали своего "Лимонадного Джо" (имеется в виду очень популярный в те годы фильм-пародия Олдржиха Липского "Лимонадный Джо", показанный у нас в 1965 году. - Ф. Р.) изначально как пародию на американский вестерн, но даже в этом случае не сумели выдержать до конца иронический тон.

Во-вторых, к современному мастерству постановки вестернов американцы шли сорок - пятьдесят лет. У них сейчас все отработано, зафиксировано, стало эталоном. Существует целая группа актеров, которые играют только вестерны. Они по-особому ходят, скачут на лошади, стреляют, крутят на пальце свои смит-вессоны. Это умение вырабатывалось десятилетиями и передавалось из поколения в поколение. У нас всего этого нет".

Ничего не скажешь, доводы весьма убедительные. Однако и Познера можно было понять: план студии горел и надо было во что бы то ни стало как-то выкручиваться. В итоге он еще малость надавил на Ежова, и тот махнул рукой: дескать, напишу вам сценарий, а если тема не понравится - сами виноваты.

После этой встречи Ежов в течение нескольких дней ломал голову над эстетикой будущего фильма. Конечно, можно было махнуть на все рукой и написать сценарий стандартного фильма про красных и белых, коих в те годы уже в достаточном количестве навыпускал отечественный кинематограф. Но Ежов был профессионалом своего дела и создавать расхожую киношку явно не хотел. Это в кабинете Познера он сгоряча пообещал особо не усердствовать в придумывании сюжета, но уже за порогом верх в его рассуждениях взяла профессиональная гордость: дескать, как это я, Ежов, и напишу нечто обыкновенное? Нет - только нетленку!

Но из знакомых сюжетов на эту тему лезли в голову довоенные "Тринадцать" и "Джульбарс", повторять которых не хотелось. Чтобы быть в теме, Ежову пришлось привлечь к этому делу людей, знавших историю борьбы с басмачеством не понаслышке - то бишь героев гражданской войны. Встреч с такими людьми у Ежова было несколько, однако и они мало что ему дали в плане создания нетленного сюжета. Все их рассказы сводились к стандартным атрибутам приключенческого жанра: песчаные барханы, погони, засады, отравленные колодцы и т. д. А если в чьих-то рассказах и всплывало "нечто", то это нельзя было включать в сценарий по цензурным соображениям. К примеру, один бывший кавалерийский комбриг рассказал такую историю. Как-то в одном из боев с бурбашами он спас от надругательства и неминуемой смерти девушку из местных. Потом судьба их разлучила, чтобы через семнадцать лет вновь свести вместе, но уже в одном из колымских лагерей. Там они поженились и остаток жизни прожили вместе.

Кстати, именно этот бывший комбриг помог Ежову найти "изюминку" будущего сценария. Уже прощаясь и не надеясь на чудо, Ежов спросил у своего гостя, случались ли в его боевой биографии хоть какие-нибудь смешные эпизоды. "Конечно, были! - ответил комбриг. - Иногда преследуемые басмачи бросали в пустыне свои гаремы. Прискачешь к какому-нибудь колодцу, а около него женщины сидят, мужья давно ускакали. Оставить в пустыне - погибнут. Приходилось вместо преследования банды сопровождать "неожиданный подарочек" к ближайшему кишлаку. Намучаешься с ними".

Это было как раз то, что надо. Сопровождение брошенного курбашой гарема могло стать стержнем фильма, все остальные эпизоды можно было уже накручивать вокруг. Беда только, что времени на написание сценария выделили мало: не было возможности съездить в пустыню, чтобы набраться тамошних впечатлений. Но тут Ежов рассчитывал на помощь своих соавторов, в частности Рустама Ибрагимбекова, который уверенно заявил, что неоднократно бороздил зыбучие среднеазиатские пески (на самом деле он соврал, поскольку очень хотел попасть в их команду).

7 июня 1967 года в ЭТК поступила сценарная заявка от Ежова и Ибрагимбекова на сценарий "Пустыня". 8-го ее рассмотрела сценарно-редакционная коллегия, а на следующий день со сценаристами был заключен договор на написание сценария. Спустя несколько дней Ежов, Ибрагимбеков и будущий режиссер фильма Михалков-Кончаловский отправились в Коктебель, чтобы в уютном Доме писателей родить на свет хит всех времен и народов.

С первых же дней работа заспорилась. Сюжет был выбран такой: красный боец Федор Сухов возвращается домой, но в пути вынужден сделать небольшую остановку, чтобы сопроводить до города гарем главаря басмачей Абдуллы. По словам Кончаловского вся эстетика сценария росла из Андрея Платонова, который уже с "Аси Клячиной" был его путеводной звездой. А Сухов был навеян Пуховым, знаменитым героем "Сокровенного человека".

Распорядок дня у троицы был такой: с утра они садились за сценарий, а вечером шли отдыхать в общую компанию, которая собиралась из отдыхающих. До поздней ночи шло застолье, после чего часть людей шла спать, другая разбредалась по окрестным кустам и клумбам предаваться любви. С утра все начиналось сначала.

Однако спустя некоторое время Кончаловский внезапно утратил всякий интерес к басмаческой теме. Причем произошло это во многом благодаря подаче "сверху". Во время краткого пребывания в Москве Кончаловского вдруг вызвал к себе новый главный редактор Госкино Сурков, который предложил ему снять фильм к 150-летнему юбилею со дня рождения И. Тургенева.

- Какое его произведение вы хотели бы экранизировать? - в лоб спросил Сурков.

- "Где тонко, там и рвется", - не задумываясь ответил Кончаловский.

- Нет, лучше возьмите "Отцы и дети", либо "Дворянское гнездо", подвел итог разговора Сурков.

Кончаловский был ошарашен таким предложением, поскольку после того как положили на полку его "Асю", в ближайшие несколько лет даже не рассчитывал на благосклонность к себе со стороны киношного начальства. Он и за "Басмачей" взялся именно поэтому. А тут вдруг такое! Короче, Кончаловский тут же вернулся в Коктебель и сообщил об этом своим соавторам. Те тоже подивились такому повороту событий, но уговаривать коллегу остаться не стали. Считали, что и сами справятся. А Ежов даже согласился работать сразу на два фронта - писать про басмачей и "Дворянское гнездо". Кстати, это обстоятельство на какое-то время сохранило тройку вместе. Где-то в начале июля Кончаловский уехал в Москву, чтобы присутствовать на очередном Международном кинофестивале, а Ежов с Ибрагимбековым переместились в Горьковскую область, в деревню Безводное, где им предстояло продолжать работу над сценариями. Как вспоминает Р. Ибрагимбеков, когда они с Ежовым въехали в деревню, чуть ли не все ее жители высыпали на улицу с громкими криками: "Андрон Сергеич приехали!" Любовь селян к Кончаловскому объяснялась просто: год назад тот именно здесь снимал свою "Асю" и чуть ли не полсела вывез в Москву на озвучание, хотя до этого безводненцы столицы в глаза не видели.

Тем временем Кончаловский вместе со своей второй женой актрисой Натальей Аринбасаровой вращался в фестивальной круговерти. Причем, несмотря на присутствие рядом с собой супруги, он умудрился закрутить роман и с гостьей фестиваля - французской актрисой Машей Мериль. Та приехала в Москву с режиссером Паскалем Обье, и любила обоих сразу. Как в шутку заметил сам Обье Мериль хотела создать киностудию "Машафильм" и таким древним способом пыталась заполучить молодых, талантливых, а главное, недорогих режиссеров. Аринбасарова об очередном увлечении своего мужа ничего не знала, пребывая в полной эйфории от фестиваля. Кстати, спустя два года Кончаловский уйдет от Натальи, чтобы жениться на Мериль. Но это уже другая история.

КАК НАШЛИ РЕЖИССЕРА

Тем временем первый вариант сценария под названием "Пустыня" был закончен Ежовым и Ибрагимбековым в конце июля 67-го. Сюжет этой вещи мало напоминал то, что позднее превратится в легендарный фильм. Чтобы не быть голословным, вкратце расскажу сюжет сценария.

Красноармеец Федор Сухов возвращается домой из Средней Азии. По дороге он находит в пустыне закопанного по горло в песок Саида, которого таким образом наказал заклятый враг Джавдет. Сухов его откапывает, и почти что волоком (Саид был ранен) пытается дотащить до ближайшего населенного пункта - захолустного городка Педжента. По дороге они едва не нарываются на банду Абдуллы, который ограбил проезжавший по пустыне караван. Спрятавшись за барханами, Сухов и Саид наблюдают за нападением, и Саид рассказывает красноармейцу, что Абдулла вот уже несколько дней пытается разыскать свой гарем, который он бросил в песках, спасаясь от красноармейцев.

В Педженте Сухов собирается оставить Саида лечиться, а сам сесть на поезд. Однако выясняется, что поезд вот уже несколько дней как вышел из строя. А тут еще Сухова угораздило встретиться с отрядом, в котором он служил. Его командир Чагин уговаривает своего бывшего подчиненного стать комендантом города на те две недели, пока отряд не уничтожит банду Абдуллы. Более того, Сухову передается на попечение и гарем курбаши, который красноармейцы обнаружили несколько дней назад в пустыне. Сухов вынужден подчиниться Чагину, поскольку рассчитывает за эти две недели починить своими силами поезд.

В течение нескольких дней Сухов чинит поезд, привлекая к этой работе и девятерых жен Абдуллы. Те работают с удовольствием, поскольку считают Сухова своим новым господином. Во время пребывания в городе Сухов знакомится с бывшим ротмистром царской армии Верещагиным, который работает телеграфистом, и его женой Ириной. По воле сценаристов, Ирина избалованная светская женщина, увлеченная романтикой Востока. Эта увлеченность приводит ее к тому, что она внезапно... влюбляется в Саида и собирается уйти от мужа. Между мужчинами возникает конфликтная ситуация, которая едва не заканчивается смертоубийством. В дело вовремя вмешивается Сухов - ему удается "разрулить" ситуацию и не допустить кровопролития.

Тем временем к городу подходит банда Абдуллы. Тот еще не знает, что отряд Чагина ушел из Педжента, поэтому присылает парламентера с требованием вернуть ему гарем. Сухов идет за советом к Саиду и Верещагину. Те советуют не связываться с Абдуллой и вернуть ему гарем. Но Сухов иного мнения. Он толкает речь про то, что Советская власть освободила этих женщин и будет защищать до конца. Правда, Сухов рассчитывает в этом деле на поддержку своих друзей, но те отказываются ему помогать. Саиду надо отомстить Джавдету за смерть отца, а Верещагину просто до лампочки конфликт Советской власти с Абдуллой. Сухову, естественно, грустно от такого расклада, но делать нечего - надо принимать бой в одиночку. Но в тот момент когда Абдулла нападает на город, на помощь Сухову приходят его передумавшие друзья. В этой схватке они оба погибают, однако и отряд Абдуллы вместе со своим главарем тоже уничтожен. Сухов передает гарем в распоряжение Чагина, а сам уезжает на поезде навстречу мирной жизни.

Вот такой сюжет придумали в Коктебеле Ежов с Ибрагимбековым. 1 августа состоялось его обсуждение на сценарно-редакционной коллегии ЭТК. В целом сценарий понравился, но ряд присутствующих высказали свои поправки к сюжету, поскольку считали, что в нем не хватает должной остроты.

Л. Гуревич: "Мне сценарий понравился. Он отвечает задачам, поставленным студией перед ним: он приключенческий, в нем есть любимый персонаж, причем персонаж - обаятельный, героический, простой, смекалистый мужичок. Отмечу и второе великое качество сценария: в нем есть юмор..."

В. Дьяченко: "В поступках Сухова чувствую какой-то холодок. Но приятно слышать нотки юмора. Сцена с гаремом затянута. Нет пауз, много накручено. Я бы не убивал телеграфиста. Сценарий хорош. Но каково его будущее?..".

Л. Шмуглякова: "У меня есть ощущение перебора. Много стреляют. Но юмор приятен. Сухов настоящий супермен. Я думаю, есть основа для хорошего фильма..."

А. Михалков-Кончаловский: "Сценарий хороший, легко написанный. Но я хотел бы ставить не это. Сценарий очень трудоемкий по работе, как этот жанр вообще. Когда речь шла о первом замысле, у меня было желание его поставить. Я для себя считаю невозможным ставить фильм по этому сценарию..."

В. Познер: "На моей памяти у нас это первый сценарий - настоящий вестерн. Но немного перегруженный. Сценарий понравился потому, что по сравнению с другими он менее трудоемкий. А этот жанр всегда трудоемкий. Приветствую элемент появившегося юмора. Это один из признаков вестерна..."

Г. Чухрай: "Сценарий мне понравился. Но он, мне кажется, недоработан. Есть элементы настоящего вестерна. Финал - одно из слабых мест. С баком придумано длинно, неинтересно. Одно из наиболее слабых мест - сцена с парнем, который пьянствует. Так в вестерне быть не должно. Если будет расчищен этот сценарий, он будет хорошим. Но студия не имеет полной радости в связи с отказом Кончаловского ставить этот фильм. Студия попала в тяжелейшее положение, большие затраты для студии, но мы будем искать выход, будем искать его вместе с Кончаловским".

Л. Гуревич: "Сухов мне нравится. Хотелось бы, чтобы он сохранил свои качества, свои особенности, не превращаясь в традиционного супермена из вестерна. Главная просьба - сохранить в Сухове простоватость, смекалистость, "забавинку", а не делать из него плоского героя с бицепсами..."

Итог заседания: сценарий приняли с поправками. Однако часть этих поправок не удовлетворила сценаристов, и они потребовали изменить заключение. Им пошли навстречу: заключение изменили и 14 августа в их присутствии оно было обсуждено. Сценаристы согласились внести в сценарий следующие поправки: уточнить личность Верещагина, сделать Саида достойным партнером Сухова, исключить эпизод с нападением Абдуллы на караван (много крови), сделать динамичным эпизод финального боя между Суховым и Абдуллой.

Тем временем уговорить Кончаловского вернуться к этой постановке так и не удалось, поскольку он на всех парах двигался к "Дворянскому гнезду". Пришлось искать другого режиссера. Выбор руководителей ЭТК пал на Витаутаса Жалакявичуса.

В. Жалакявичус родился 14 апреля 1930 года. В 1956 году окончил ВГИК (мастерская М. Чиаурели). В большом кинематографе дебютировал комедией "Пока не поздно" (1958, с Ю. Фогельманом) о буржуазной Литве 30-х годов. Всесоюзную славу Жалакявичусу принес фильм "Никто не хотел умирать" (1965), который был удостоен главного приза на Всесоюзном кинофестивале в 66-м, и Государственной премии в 67-м. Это был крепко сбитый и, главное, серьезный истерн на материале борьбы литовских коммунистов с "лесными братьями" в послевоенное время. Именно это обстоятельство и подвигло членов худсовета ЭТК доверить Жалакявичусу постановку фильма "Пустыня". Однако его кандидатура не вызвала особого восторга у сценаристов. В частности, Ежов даже проигнорировал приглашение ЭТК встретиться с Жалакявичусом во время его приезда в Москву. Об этом наглядно говорит депеша В. Познера сценаристу, отправленная 28 августа:

"Согласно нашей договоренности, ЭТК предпринимает конкретные шаги к тому, чтобы до 15 сентября привлечь для этой постановки интересного режиссера; несомненно, что Вы заинтересованы в реализации сценария не меньше, чем студия.

Однако приглашенный нами для переговоров в Москву режиссер Жалакявичус практически не смог добиться встречи с Вами, а на мою просьбу связаться со мной хотя бы по телефону. Вы попросту не среагировали.

В этих условиях, то есть без Вашего участия в переговорах с режиссерами, ЭТК вряд ли сумеет за оставшиеся две недели решить вопрос о постановке фильма по сценарию "Пустыня" и может оказаться вынуждена пересмотреть нашу с Вами договоренность от 14 августа с. г. в ее части о сроках оплаты сценария".

Стоит отметить, что сам Жалакявичус не шибко расстроился от такого поворота событий, поскольку не горел желанием снимать фильм о басмачах. И хотя в дальнейшем их конфликт с Ежовым был благополучно преодолен (они все-таки встретились), но Жалакявичус от этого проекта отказался, сославшись на свою занятость на Литовской киностудии, где он с 61-го года был художественным руководителем. (Забегая вперед скажу, что их творческий тандем с В. Ежовым все-таки состоится: в 72-м выйдет их совместное детище фильм "Это сладкое слово - свобода!").

После первого худсовета Ежов и Ибрагимбеков сели за поправки. Дело двигалось не так быстро, как того хотелось, поскольку в дело вмешивались объективные причины - Ежов параллельно трудился над сценарием "Дворянского гнезда". Одновременно с этим руководство ЭТК продолжало искать постановщика. Причем после неудачи с "варягом" Жалакявичусом было решено сузить круг претендентов до своих, исключительно мосфильмовских, режиссеров. Зато кандидатуры возникали самые неожиданные. Например, Юрий Чулюкин, который успел прославиться двумя комедиями ("Неподдающиеся", 1959; "Девчата", 1962), и фильмом о спорте ("Королевская регата", 1967). Или Андрей Тарковский. Последний на тот момент находился в творческом простое (его "Андрея Рублева" положили на полку) и, казалось бы, должен быть рад любому предложению о работе. Но, увы, (или наоборот, к счастью) от идеи снимать фильм про басмачей он тоже отказался. В конце концов в поле зрения руководителей ЭТК попал 40-летний режиссер с "Ленфильма" Владимир Мотыль.

В. Мотыль родился 26 июня 1927 года. Его отец был польским эмигрантом, который в поисках работы попал сначала в Германию, а затем оттуда за свои убеждения был вынужден уехать в Россию. В Петрограде он познакомился со своей будущей женой, которая училась в пединституте. В начале 30-х главу семейства арестовали как "врага народа" и отправили на Соловки, где он и "сгорел" за несколько месяцев. Так что своего отца Мотыль даже не помнил. Оставшись с маленьким сыном на руках, его мать устроилась практиканткой к знаменитому воспитателю трудной молодежи Антону Макаренко. Поэтому детство будущего кинорежиссера проходило среди колонистов.

В 1948 году Мотыль окончил Свердловский театральный институт и в течение 9 лет работал режиссером в ряде театров Урала и Сибири. В 1957 году присовокупил к режиссерскому диплому еще один - закончил исторический факультет Уральского университета. В начале 60-х работал на Свердловской киностудии. В 1963 году осуществил свою первую крупную постановку - снял на "Таджикфильме" картину "Дети Памира", которая была удостоена Государственной премии Таджикской ССР. Спустя три года поставил на "Ленфильме" героическую комедию "Женя, Женечка и "катюша", которая принесла ему большой успех среди своего брата-киношника и зрителей, но вызвала гнев чиновников от кино. Последние усмотрели в картине издевательство над советским солдатом-победителем. В итоге Мотыль попал в разряд неблагонадежных режиссеров и по высочайшему повелению к серьезным темам в кинематографе его решено было не допускать (а он тогда буквально бредил постановкой фильма о декабристах).

Между тем Ежов и Ибрагимбеков очень хотели, чтобы их сценарий воплотил в жизнь именно Мотыль. Во-первых, они уже устали от поисков других кандидатов, а во-вторых - полагали, что именно человек, снявший такую блестящую картину как "Женечка...", может осилить их произведение, не испохабив его и не сведя к банальщине. Загвоздка была в одном - снимать фильм про басмачей не хотел сам Мотыль. Почему? Причин было несколько. Во-первых, совершенно не его тема. Душой он тогда целиком был в декабристах и ни о каких гаремах, барханах и басмачах даже думать не хотел. Ему претила сама идея, когда солдат приходит со своим уставом в чужой монастырь, будто выполняя большевистский призыв "железной рукой загнать человечество в рай". Хотя о самом сценарии Мотыль ничего худого сказать не мог. Напротив, он признавал, что история придумана здорово, характеры четкие.

К тому же Мотыль был уверен, что такое кино снимать ему все равно не разрешат. Наверняка скажут: ты посмеялся над советским солдатом времен Отечественной войны, теперь захочешь сделать посмещище и из солдата времен гражданской. Дудки!

Однако Ежов, который, как мы помним, носил на лацкане пиджака лауреатский значок и был вхож в высокие кабинеты, твердо заверил Мотыля, что этот фильм ему снимать разрешат. Стоит только согласиться и - баста, он, Ежов, пробьет любую чиновничью стену. Когда к этим заверениям сценариста добавили свои голоса и руководители ЭТК Григорий Чухрай (а он в киношном мире имел вес побольше Ежова - как-никак являлся секретарем Союза кинематографистов СССР) и Владимир Познер, Мотыль сломался.

Немаловажную роль при этом сыграл и третий фактор - "костлявая рука голода". В те дни Мотыль вместе с матерью-пенсионеркой, что называется, перебивались с хлеба на воду. Собственной квартиры у них не было, поэтому жили где придется. Например, осенью 67-го Мотыль с семьей обитал на квартире Спартака Мишулина, который уехал на гастроли с театром. Потом они ютились на квартирке у психолога Маркова. А работа над фильмом сулила заработок в несколько тысяч рублей, которых вполне могло хватить на первый взнос для вступления в кооператив.

КТО ХОТЕЛ ПОХОРОНИТЬ БУДУЩИЙ ШЕДЕВР

14 сентября 1967 года В. Познер отправил в Комитет по кинематографии депешу следующего содержания: "Вместо сценария "Туда и обратно" ("Басмачи") ЭТК просит включить в темплан 1967 года сценарий "Пустыня", который будет ставить В. Мотыль".

Оставались сомнения, что ответ будет положительным. Как вдруг в дело вмешались совершенно непредвиденные обстоятельства. Посланный в Главное управление художественной кинематографии сценарий "Пустыня", 16 октября вернулся оттуда с неожиданным заключением за подписями главного редактора сценарно-редакционной коллегии управления Е. Суркова и члена этой же коллегии Р. Зусевой. Цитирую: "Сценарий обладает несомненными литературными достоинствами и читается с интересом. Однако, учитывая необходимость точного знания национального материала, обстоятельств того сложного времени и специфики борьбы, являвшейся предметом рассказа в предлагаемом сценарии, нам представляется нецелесообразным предпринимать такого рода работу на московской студии - без участия той из республик, к которой относятся описываемые в сценарии события.

В настоящее время на киностудиях Средней Азии находятся в работе ряд фильмов подобного остросюжетного и героико-приключенческого жанра на материале, аналогичном материалу сценария "Пустыня": "Красные пески", "Всадники революции" ("Узбекфильм"), "Двойной карамболь" ("Таджикфильм"), "Интернациональный отряд" ("Казахфильм"). Наличие этих работ не исключает, конечно, дальнейшие опыты в этом направлении. Однако Главное управление считает, что фильмы на национальном материале, затрагивающие остро конфликтные вопросы прошлого и настоящего каждой из республик, целесообразно создавать либо силами данных республик, либо совместно с ними.

Главное управление считало бы целесообразным рекомендовать Вам ознакомить со сценарием "Пустыня" соответствующие республиканские инстанции, после чего мы будем иметь возможность вернуться к вопросу о включении данного сценария в план Вашей киностудии".

Этот ответ был, что нож в сердце руководству ЭТК. Он означал, что постановка фильма может растянуться на необозримо долгие годы. А то и вовсе никогда не осуществится, поскольку предугадать реакцию республиканских студий на "Пустыню" было нетрудно - они бы его точно забраковали. Ведь в нем на первом плане выступали исключительно русские герои - Сухов, Верещагин, Чагин, а национальные кадры либо выступали в качестве отрицательных героев (Абдулла), либо играли второстепенную роль (Саид, гарем). Было ясно, что на национальных студиях захотят внести серьезные поправки в сценарий, переписав его "под себя", на что ЭТК пойти никак не мог. В результате возник бы тупик, разрешить который было бы весьма трудно, а может быть, и невозможно. Поэтому уже 19 октября Познер отправил начальнику Главного управления Ю. Егорову следующее послание:

"Сценарию "Пустыня" предъявлены требования (знание национального материала, обстоятельства времени и специфики борьбы), на наш взгляд, вне учета жанровых его особенностей. "Пустыня" - веселая, непритязательная, приключенческая вещь, в известной мере условная, построена она по законам "вестерна". Она ничего общего не имеет с фильмами, перечисленными в письме ("Красные пески", "Всадники революции", "Интернациональный отряд"), где действительно нужна реалистическая достоверность времени, событий и обстоятельств...

Нам известно, что мнение членов сценарно-редакционной коллегии Главка о сценарии "Пустыня" расходятся с выводом письма, подписанного тов. Сурковым. Просим Вас поставить обсуждение этого вопроса на Коллегии Главного управления".

Однако переломить ход событий в свою сторону ЭТК с наскока не удалось. Шум от этого дела дошел до зампреда Комитета по кинематографии В. Баскакова, который встал на сторону Главка. 31 октября от него в ЭТК пришла телеграмма: "До запуска фильма в производство сценарий необходимо проконсультировать с республикой, на материале которой будет сниматься фильм".

Но даже после этого ЭТК не сдалась. Она решила пойти обходным путем: пообещала внести в сценарий поправки, которые бы сократили до минимума его национальные особенности. В частности, действие его теперь происходило после гражданской войны, чтобы придать убедительность тезису об отсутствии у Абдуллы социальных и общенациональных корней, его банда теперь в большинстве своем состояла из белогвардейцев, которые собираются драпануть с награбленным за границу. Саид был выписан более выпукло, и его гибель в новом варианте сценария отменялась (погибал только Верещагин). В итоге эти уступки сыграли свою положительную роль в позиции киношного руководства и в конце ноября в ЭТК пришло сообщение, что фильм по сценарию "Пустыня" включен в темплан на 1968 год.

Уже в начале декабря Мотыль приступил к написанию режиссерского сценария "Пустыни". Работа оказалась нелегкой, поскольку Мотылю больше всего хотелось сделать так, чтобы на канве придуманного другими людьми сюжета и выписанных ими характеров выдвинуть свою сверхзадачу. Кино ведь хотелось снять не банальное, а чтобы была в нем некая "изюминка". И вот однажды почти во сне, на рассвете режиссера осенило. Он увидел будущую жену красноармейца Сухова, которой в сценарии не было. Баба с коромыслом, вокруг вода - прямо-таки фрейдистская символика. Супруга героя представлялась Мотылю женщиной кустодиевского типа, она должна была быть именно в "теле", этакая мечта солдата, изголодавшегося по плоти. Сухов много лет не был дома, но любовь его настолько сильна, что рядом с женщинами гарема, каждая из которых считала его своим мужем, он остается верным своей разлюбезной жене. Если Сухов любит свою женщину, идет не вообще домой, а к ней и при этом жизнь свою подставляет под пули бандитов ради совершенно чуждых ему гаремных красавиц, тогда у человека с ружьем в чужом краю есть какое-то нравственное оправдание. С этой идеей Мотыль отправился к Чухраю. Тот ее одобрил, но спросил:

- А как авторы, согласны?

Мотыль ответил утвердительно, поскольку еще на стадии уговоров сценаристы разрешили ему вносить любые поправки. Так в сценарии появилась Катерина Матвеевна. А письма Сухова к ней Мотыль чуть позже (в середине съемок) попросит написать театрального режиссера Марка Захарова, который придумал их когда-то для собственной постановки, но из-за ее невостребованности вынужден был отдать киношникам. Как мы теперь знаем, письма от этого только выиграли.

Между тем Экспериментальная творческая киностудия не имела своей производственной базы, предпочитая снимать фильмы на других киностудиях. Делалось это из-за принципиальных соображений: ЭТК стояла на том, что производство не должно подчинять себе творчество. Фильмы запускались лишь тогда, когда созревали постановочные проекты, а не по-социалистически, когда надо загрузить работой цеха и людей. Вот и "Пустыню" Мотыль должен был снимать на "Ленфильме", чему сам он был несказанно рад - оголтелые редакторы Госкино свирепствовали в основном в столице, наезжая в Питер и другие города от случая к случаю. Оператором фильма стал Эдуард Розовский, уже успевший зарекомендовать себя в киношном мире как профессионал высокого класса.

Э. Розовский родился 14 декабря 1926 года. В 1950 году закончил ВГИК и был распределен на "Леннаучфильм". С 1955 года - на "Ленфильме". Однако дебют Розовского в большом кино состоялся на Литовской киностудии, где он снял фильм "Юлюс Янонис" (1959). Три года спустя имя Розовского прогремело на всю страну: он снял хит 62-го года "Человек-амфибия". Не меньшую славу принес ему и другой шедевр ленфильмовского производства - "Начальник Чукотки" (1967). Так что, выбирая себе оператора, Мотыль прекрасно представлял себе, с кем он будет работать.

ДВА СУХОВА

Подбор актеров на главные и второстепенные роли начался с января 1968 года. Киношники "шерстили" в основном актерскую картотеку двух киностудий "Мосфильма" и "Ленфильма". Кандидаты на роли возникали самые неожиданные, особенно это понятно сейчас, когда мы уже знаем, каким получился фильм. Например, на роль Катерины Матвеевны пробовалась первая красавица советского кино Наталья Фатеева. А на роль Саида актер Центрального Театра Советской Армии Игорь Ледогоров. На роль таможенника Павла Верещагина пробовались Владимир Ильин (отец ныне известного актера Владимира Ильина), Ефим Копелян. На роль Абдуллы - звезда из Грузии Отар Коберидзе. Несколько кандидатов было и на роль Федора Сухова, но Мотылю понравились только двое - Георгий Юматов и Анатолий Кузнецов, одного из которых и предстояло утвердить на роль.

Г. Юматов родился 11 марта 1926 года в Москве. В 15-летнем возрасте попал в военно-морскую школу, откуда вскоре ушел на фронт юнгой на торпедном катере. Воевал в Азовской, а затем в Дунайской флотилиях. Во время штурма Вены участвовал в рукопашной схватке за знаменитый Венский мост, где погибло около двух тысяч советских десантников. За этот штурм Юматов будет награжден уникальной матросской медалью Ушакова на цепях.

В кино Юматов попал случайно. В 46-м году он с приятелем пришел на просмотр трофейного фильма в Театр киноактера и попался на глаза режиссеру Григорию Александрову. Мэтру кинематографа приглянулся красивый молодой человек в матросской форме и с орденами на груди, и он пригласил его в один из эпизодов своего фильма "Весна". Год спустя тот же Александров устроил Юматова во ВГИК.

Звездный час для Юматова наступил в конце 50-х, когда один за другим на широкий экран вышли сразу несколько фильмов, где он исполнил главные роли: "Разные судьбы", "Они были первыми" (оба - 1956), "Жестокость" (1959). После этого имя Юматова встало в один ряд с целой плеядой имен молодых актеров, принесших славу советскому кино: Олегом Стриженовым, Николаем Рыбниковым, Алексеем Баталовым, Василием Лановым, Вячеславом Тихоновым и другими.

В 60-е годы слава Юматова несколько померкла, поскольку от героических ролей он постепенно перешел к более характерным. Он сыграл чудаковатого солдатика в "Двух жизнях" (1961), обаятельного рвача в "Порожнем рейсе" (1962), ревнивого комбайнера в "Стряпухе" (1965), бывшего фронтовика в "Не забудь, станция Луговая" (1966) и др. Роль Федора Сухова в фильме Мотыля могла стать новым звездным часом Юматова, поскольку с нею актер вновь возвращался к своему зрителю в героической роли.

А. Кузнецов родился 31 декабря 1930 года в Москве. В 1955 году закончил Школу-студию МХАТ. За год до этого состоялся дебют Кузнецова в кино - в фильме "Опасные тропы" он сыграл молодого ученого, разоблачающего матерого диверсанта. С этого фильма череда положительных героев, сыгранных актером, стала расти как снежный ком. За десятилетие (1955 - 1965) Кузнецов снялся в полутора десятках картин, самыми удачными из которых были: "Случай на шахте восемь" (1956), "Ждите писем" (1960), "Друг мой, Колька!" (1961), "Дайте жалобную книгу" (1965). Положительных героев в послужном списке Кузнецова могло быть значительно больше, если бы он сам не отказывался от некоторых из них по причине пресыщенности. Так, от него ушли роли в фильмах: "Родная кровь" (1964, роль сыграл Евгений Матвеев), "Председатель" (1965, Иван Лапиков), "Берегись автомобиля" (1966, Олег Ефремов). Предложение сыграть Сухова Кузнецов тоже поначалу встретил без особого энтузиазма, поскольку буквально за несколько месяцев до этого уже успел сыграть солдата в картине "Весна на Одере". К тому же он знал, что Мотыль в своем выборе больше склоняется к кандидатуре Юматова.

АБДУЛЛА И САИД

30 января авторы сценария поменяли название сценария "Пустыня" на "Спасите гарем". С начала марта 68-го в 1-м павильоне "Ленфильма" начались интенсивные пробы актеров на главные и второстепенные роли. Заглянем в съемочный журнал фильма:

4 марта - проба с Ломакиным, Кавсадзе (как мы помним, на роль Абдуллы пробуется также известный актер Отар Коберидзе, конкуренцию которому отныне будет составлять никому доселе неизвестный 33-летний актер Тбилисского театра имени Шота Руставели Кахи Кавсадзе).

К. Кавсадзе родился в 1935 году в Грузии. Ему было шесть лет, когда его отец ушел на фронт и не вернулся. Матери, которая работала врачом, пришлось одной поднимать двух сыновей (у Кахи есть брат, который моложе его на два года). После окончания десятилетки Кавсадзе поступил в театральный институт. В кино снимался редко, исключительно в эпизодах на "Грузия-фильме" ("Поезд № 13", "Мамлюк", "Песня Этери", "Цветок на снегу"), поэтому роль Абдуллы можно смело считать его первой значительной ролью в большом кинематографе.

7 марта - пробы с Коберидзе, Лосевым (на роль Петрухи).

11 марта - пробы с Мулаевым (на роль Саида), Вахлиным, Логвиновым, Лосевым.

15 марта на художественном совете ЭТК состоялось обсуждение первого варианта режиссерского сценария "Спасите гарем". Его сюжет теперь существенно отличался от "Пустыни", большинство его коллизий нам теперь знакомо по фильму. Однако многих участников обсуждения этот сюжет устроил куда меньше, чем тот, что был в "Пустыне".

Л. Шмуглякова: "Мне кажется, Верещагин стал более интереснее, у него появилось совершенно конкретное занятие, то есть занятие таможенника, которое сыграло определенную роль в его вступлении в битву. Но он несколько вытеснил Сухова и Саида. Стал по-своему интереснее Абдулла. Но от этих переделов пострадал Сухов. Если окружающие становятся ярче, то блекнет герой..."

В. Дьяченко: "Литературный сценарий нас обрадовал и удовлетворил. Режиссерский сценарий ухудшился. Сухов стал менее изобретателен, сценарий перегружен чаще всего мелочами. Сухова надо спасать. Он делает несколько поступков, которые мне не нравятся. Он плюнул в сердцах вслед Настасьи мне это не нравится, супермену это не свойственно. Верещагин подавил Сухова абсолютно. Он колоритнее Сухова..."

В. Огнев: "Мне значительно нравился литературный сценарий. Мы хотим сделать легкий фильм, постановочно эстетически недорогой, хотели сделать просто, ясно и элегантно. Это стало иное. Это другая картина. Сценарий был написан в другой эстетике. И меня волнует вопрос чисто практический. Я интересовался у производственного отдела, и они говорят, что картина страшно завышена.

По режиссерскому сценарию Сухов не симпатичен. Он должен быть теркинского характера. Но характер Сухова неуловимо ушел..."

Г. Данелия: "Режиссерский сценарий мне понравился меньше, чем литературный, он стал вымученным. Сухов стал разноречивее. Верещагин симпатичнее. Сама история с баком глуповата. Нехорош бронепоезд. Глупо выглядят солдаты..."

В. Мотыль: "Я, к сожалению, пока не могу дать полную экспликацию. Я и раньше говорил о павлинах, дворцах, не скрывал этого. Мне нужно стремление к постановочности, отсюда идет удорожание. Я хочу сделать вестерн, но по-русски, с русскими героями. По американской традиции мы идти не хотим..."

В итоге худсовет отказал сценарию в запуске в производство, потребовав от режиссера, чтобы он его доработал. Среди необходимых правок фигурировали следующие: надо убрать бронепоезд, Абдулла должен передвигаться не на автомобиле, а пересесть на коня, Сухов должен чаще показывать свою смекалку.

Тем временем актерские пробы продолжали проводиться. Вновь заглянем в съемочный журнал.

28 марта - пробы с Юматовым.

1 апреля - пробы с Юматовым, Зиминым, Шевцовым.

3 апреля - пробы с Ильиным, Мишулиным, Ледогоровым (двое последних пробуются на роль Саида, но победит в этом споре, как мы знаем, Спартак Мишулин).

С. Мишулин родился 22 октября 1926 года в Москве. В конце 30-х его мать, которая занимала пост заместителя наркома золотопромышленности, арестовали как "врага народа", и Спартак остался на попечении отчима. Но с ним у него отношения не сложились, и мальчик уехал в Кемеровскую область, где поступил в 1-ю артиллерийскую школу. Но проучился там недолго - вскоре его арестовали как расхитителя социалистической собственности (он открутил несколько лампочек в сельском клубе, чтобы использовать их во время премьерного спектакля в артшколе) и впаяли несколько лет тюрьмы.

Освободившись в середине 40-х, Мишулин уехал в Тверскую область, где устроился худруком в Дом культуры поселка Удомля. В начале 50-х стал актером сначала Калининского, затем Омского драмтеатра. В 1960 году во время гастролей в Москве его пригласили в труппу Театра сатиры. Однако всесоюзную славу Мишулин обрел благодаря телевидению, а именно - ролью пана Директора в "Кабачке "13 стульев", премьера которого состоялась на ТВ в январе 66-го.

Приглашение Мишулина на роль Саида для многих выглядело неожиданным, но только не для Мотыля. Он давно был знаком с Мишулиным - еще в 50-е ставил в Омском драмтеатре пьесу "Клоп", где Спартак играл сразу несколько ролей. Мотыль был просто очарован актером, поскольку такие трансформации были подвластны в те годы разве только великому Аркадию Райкину. Уже тогда стало понятно, что Мишулин - глубокий актер, которому подвластно все, от эксцентрики до психологического характера. Кстати, это понял той же весной и главреж Сатиры Валентин Плучек, который внезапно (за 18 дней до премьеры!) доверил Мишулину роль Карлсона в новом спектакле "Малыш и Карлсон" (до этого актер должен был играть в нем роль грабителя, а Карлсона репетировали Высоковский и Долинский).

На роль жены Верещагина выбрали тоже столичную актрису - Раису Куркину. Она родилась 7 октября 1927 года. В 1956 году окончила Театральное училище имени Щукина и была распределена в Театр-студию киноактера. В том же году состоялся ее дебют в кино: в фильме "Гость с Кубани" она сыграла роль Кати Горбань. Затем были роли в картинах: "Березы в степи" (1957, премия на Всесоюзном кинофестивале-58), "Идиот" (1958), "Тишина" (1960), "Живые и мертвые" (1964) и др.

15 апреля состоялось очередное заседание худсовета ЭТК, на котором обсуждался второй вариант режиссерского сценария "Спасите гарем". На этот раз большинство выступавших отзывались о нем положительно, отметив, что режиссер в принципе справился с высказанными на прошлом заседании претензиями. Говорили, что у Сухова стало больше юмора, его сны хороши и т. д. В итоге сценарий был рекомендован к запуску в подготовительный период.

И вновь вернемся к съемочному журналу.

18 апреля - пробы с Копеляном (Верещагин), Ефимовым (Сухов).

19 апреля - пробы с Ефимовым, Мишулиным.

6 мая - Мотыль вылетает в Махачкалу (Дагестанская АССР) для выбора мест натурных съемок и пробудет там до 15 мая. За три дня до его возвращения в ЭТК придет сообщение из Главного управления художественной кинематографии, что режиссерский сценарий наконец-то принят.

23 мая - пробы с Юматовым, Локтевым (Петруха).

20 - 22 мая - пробы с Юматовым, Кавсадзе.

ПЕТРУХА

Весьма тяжело шел процесс выбора актера на роль Петрухи. Ни один из тех, кто пробовался на эту роль, не устраивал Мотыля, который поначалу и сам, видимо, плохо себе представлял, каким должен быть этот герой: то ли с трагическим оттенком, то ли с комическим. Именно этим можно объяснить тот факт, что на роль Петрухи пробовался даже суперкомик советского экрана Савелий Крамаров. Он приехал в Питер на пробы 17 июня и пробыл там один день. Больше на съемочной площадке он не объявлялся, поскольку через две недели Мотыль вспомнил про молодого питерского актера Николая Годовикова, которого он снял в крохотном эпизоде в собственной "Жене, Женечке..."

Н. Годовиков родился 6 мая 1950 года в Ленинграде. Поскольку его родители не имели никакого отношения к искусству - они работали на заводе "Россия", никаких поводов сниматься в кино у Годовикова не было. Все вышло совершенно случайно: в 15 лет его заметил ассистент режиссера с "Ленфильма" и пригласил сыграть эпизодическую роль в картине "Республика ШКИД" (от роли Годовикова в ней остались два крохотных эпизода, один из них - секунд на пять - в самом конце фильма). После этого фамилия Годовикова попала в картотеку студии, откуда его и вытянул на "Женю..." Мотыль. В новой работе режиссера актеру впервые предстояло сыграть одну из центральных ролей.

С середины июня на берегу Каспийского моря, в нескольких километрах от города Каспийска началась постройка декораций для фильма. Руководил художник-декоратор "Ленфильма" А. Тимофеев. По чертежам главного художника фильма Б. Каплан-Маневич строители начали возводить в песчаных дюнах несколько бутафорских домиков, дом Верещагина, сад с виноградником, нефтеналивные баки. К берегу был подогнан старый баркас Махачкалинского рабочего порта "Дербент", переименованный на время съемок в "Тверь". Чуть позже сюда же приедет группа комбинированных съемок. На территории в один квадратный метр художники создадут из пенопласта, красок и фантазии макет среднеазиатского захолустного городка Педжента. Ассистент режиссера Э. Ясан привезет из Средней Азии двух верблюдов, которые вольются в банду Абдуллы, а из Москвы прибудет конный взвод Московского кавалерийского полка, ветерана кинематографии, участвовавшего в съемках таких фильмов, как: "Война и мир", "Одиночество", "Сергей Лазо" и др.

САМЫЙ ЛУЧШИЙ ВЕРЕЩАГИН

В начале июля наконец-то были найдены актеры на роли Верещагина, Катерины Матвеевны и Гюльчатай. Ими стали актеры: Павел Луспекаев из БДТ, Галина Лучай с "ТВ Останкино", Татьяна Денисова из Московского циркового училища.

П. Луспекаев родился 20 апреля 1927 года в Луганске. В начале 40-х окончил Луганское ремесленное училище. Подростком попал в партизанский отряд, неоднократно участвовал в боевых операциях в составе партизанской разведгруппы. Во время одного из боев был ранен. В 44-м оставил военную службу и осел в Ворошиловграде - его зачислили в труппу местного драмтеатра. В 46-м Луспекаев поступил в Театральное училище имени Щепкина. Закончив его, мечтал играть на столичной сцене, но препятствием к этому послужил его южный говор. В итоге Луспекаев был распределен в Тбилисский государственный русский драмтеатр имени Грибоедова. Тогда же дебютировал в кино, снявшись на "Грузия-фильме" в двух картинах: "Они спустились с гор" (1955), "Тайна двух океанов" (1957).

В 1957 году Луспекаев перебрался в Киев, где поступил в труппу Театра русской драмы имени Леси Украинки. Два года спустя перешел в ленинградский БДТ к Георгию Товстоногову. На сцене этого театра сыграл свои лучшие роли: Галлен в "Несклонивших головы", Бонар в "Четвертом" (оба - 1961), Нагульнов в "Поднятой целине" (1964). Однако в 65-м из-за творческих разногласий с главрежем театра Луспекаев вынужден был уйти. Отныне все свои творческие помыслы он связал с кино, где много и успешно снимался все 60-е. Назову лишь некоторые из этих фильмов: "Рожденные жить" (1960), "Балтийское небо" (1961), "Душа зовет" (1962), "Поезд милосердия" (1964), "Иду на грозу" (1965), "Три толстяка", "Залп "Авроры" (оба - 1966), "Республика ШКИД" (1967) и др. Ролей могло бы быть значительно больше, если бы не болезнь ног, которая с начала 60-х все сильнее стала донимать актера (сказывались голодное военное детство и губительное курение еще со школьных лет). В итоге в 62-м Луспекаеву ампутировали сначала пальцы на одной стопе, а через пять лет - на второй. Мотыль был прекрасно осведомлен об этих фактах, поэтому, несмотря на большое желание снимать в роли Верещагина именно Луспекаева, он не решался беспокоить актера до тех пор, пока окончательно не стало ясно, что ни один из пробуемых актеров с этой ролью не справляется. Поэтому в один из тех июльских дней Мотыль лично отправился к Луспекаеву домой, чтобы поговорить с ним о Верещагине. Далее послушаем его собственный рассказ:

"Первое, что меня удивило - Луспекаев был на ногах! Если мне не изменяет память, двери он открыл сам. Никаких костылей. Только в руке палка. И с ходу разговоры - о роли, о сценарии, который он уже прочитал... Я тогда пообещал, что часть сцен на баркасе мы перенесем в павильон, чтобы ему не мучиться в штормовую качку. Однако Луспекаев с этим не согласился, так как, по его мнению, Верещагин должен был выглядеть по-настоящему сильным и здоровым. И от сцены в море он не отказался..."

Стоит отметить, что кандидатура Луспекаева не всех в съемочной группе устроила. Некоторые ворчали, что зачем шить какие-то особые, дорогие сапоги с внутренними упорами для Луспекаева, если можно заменить его здоровым актером. Но все эти разговоры мгновенно прекратились, едва начались съемки.

ПУТАНА В ГАРЕМЕ

Галина Лучай, утвержденная на роль Катерины Матвеевны, не имела никакого отношения к кинематографу, исполняя обязанности редактора в "Останкино". И в картину попала совершенно случайно. До этого режиссер просмотрел с десяток профессиональных актрис плюс еще такое же количество женщин - жительниц близлежащих к Ленинграду деревень. Но все впустую. Пока, наконец, в одной из монтажных "Ленфильма" не увидел женщину, лицо которой в бликах заходящего солнца напомнило ему "Богородицу". Мотыль бросился к ней, но та мгновенно остудила его пыл, заявив: "Сниматься не буду. У меня телевизионные циклы, очерки, к тому же ребенок грудной и муж вдобавок". Но режиссер был чрезвычайно настойчив в своих уговорах, обещая Галине если не золотые горы, то легкие съемки - это точно. Он говорил, что далеко уезжать ей не придется, что съемки уложатся в несколько дней, так что ни ребенок, ни муж, ни работа от этого не пострадают. И уговорил.

Актрису на роль Гюльчатай - Татьяну Денисову - нашел в Московском цирковом училище ассистент Мотыля Николай Конюшев. Этот человек, кстати, "откопал" и многих других "эпизодников". Так, в пивном баре "Пльзень", что в Парке имени Горького, он присмотрел нескольких колоритных мужиков, которые с удовольствием согласились сняться в роли нукеров в банде Абдуллы. А женщин из гарема ему пришлось искать чуть ли не по всему Союзу. Причем только три из них были профессиональными актрисами: Галина Умпелева (ее лица зритель в кадре так и не увидел), Татьяна Ткач (молодая актриса БДТ, которую "выторговал" бывший актер этого же театра Луспекаев, она самая титулованная актриса из этой тройки, и вскоре сыграет еще несколько запоминающихся ролей в кино, в частности, подругу генерала Черноты Люську в "Беге", любовницу Фокса в "Месте встречи изменить нельзя", в "Гареме" ей досталась роль Зухры) и Татьяна Кричевская (это она говорит фразу: "Когда я была любимой женой, мы видели нашего господина каждую ночь..."). Остальные - актрисы-любительницы. Так, на роль высокорослой жены Абдуллы была приглашена баскетболистка из Риги Велта Дэглав, "старшей" - еще одна прибалтка Алла Лименес (ее Конюшев случайно встретил на проходной завода). Еще одну жену Абдуллы шустрый ассистент режиссера "откопал" в магазине "Синтетика" - Лидия Смирнова (не путать с известной киноактрисой) работала там продавцом, а Конюшев пришел туда за какой-то покупкой. Научный работник, знающая несколько языков, Светлана Сливинская сыграла в фильме роль самой представительной жены Абдуллы. Однако самой колоритной женой курбаши была, безусловно, Зинаида Ахтамова (фамилия изменена), которая попала в картину... с панели. Да, да, дорогой читатель, она в те годы трудилась в Питере на ниве валютной проституции, была, что называется, при лице и теле, чем и приглянулась киношникам.

4 июля было решено заменить название будущего фильма на "Белое солнце пустыни" (в качестве других названий фильма фигурировали и такие: "Длинная дорога напрямик", "Прощай, пустыня", "Прощай, гарем"). Два дня спустя это название утвердил директор ЭТК Владимир Познер.

А теперь вновь полистаем съемочный журнал.

9 июля - состоялась проба с Юматовым.

10 июля - проба с Лучай (Катерина Матвеевна).

КАК ПОМЕНЯЛИ СУХОВА

В середине июля Мотыль планировал начать натурные съемки, причем снимать решил с эпизода "сон Сухова", чтобы раскрепоститься от прежних сценарных впечатлений, почувствовать собственный стилевой камертон. Местом для съемок были выбраны окрестности у деревни Мистолово под Лугой. Однако в назначенный день съемки сорвались. Дело было так.

Съемочная группа в полном составе на двух автобусах подъехала к гостинице "Октябрьская", где проживал исполнитель роли Сухова Георгий Юматов. Однако в оговоренное время актер к группе не вышел. Послали за ним гонца - администратора. Но тот вернулся назад ни с чем, сообщив, что дверь номера артиста закрыта изнутри, а на стуки никто не отвечает. Зная о загульном нраве Юматова (хотя вот уже два года тот был в "завязке", но ожидать от него можно было всякого), решили выломать дверь. А открыв ее, застали жуткую картину: артист лежал на кровати, что называется, вдребезги пьяный, да еще с "разукрашенным" синяками лицом. Причины происшедшего выяснились чуть позже.

Все началось 6 июля, когда по дороге в Прибалтику погиб известный питерский кинорежиссер Никита Курихин (сын актера Федора Курихина, известного зрителям по фильмам: "Веселые ребята", "Цирк", "Вратарь" и др.). Курихин-младший стал не менее знаменитым, чем его отец, но только в режиссуре. Он дебютировал в большом кино в 1959 году, поставив вместе с Теодором Вульфовичем ставший впоследствии культовым фильм "Последний дюйм". Затем были картины: "Мост перейти нельзя" (1960), "Барьер неизвестности" (1962), "Жаворонок" (1965), "Не забудь... станция Луговая" (1967). В последнем фильме главную мужскую роль сыграл Георгий Юматов, у которого с Курихиным сложились очень теплые отношения. Когда режиссеру понадобилось купить автомобиль, именно Юматов напряг все свои связи и выручил друга (в противном случае очередь Курихина на "колеса" подошла бы через несколько лет). И вот в начале июля Курихин с семьей выехал на отдых в Прибалтику, однако до места назначения так и не доехал - автомобиль попал в аварию, режиссер погиб.

Когда об этой трагедии узнал Юматов, он впал в транс: ведь злосчастный автомобиль режиссеру помог купить именно он. И теперь актера мучила совесть, хотя вины в случившемся за ним, конечно же, не было. Ситуацию усугубил приход в номер Юматова вскоре после похорон режиссера целой компании дружков во главе с известным актером Александром Сусниным (родился в 1929 году, в 1952 году окончил ВГИК, известность получил, снявшись вместе с Юматовым в фильме "Жестокость" (1959). Суснин предложил другу помянуть погибшего водкой, на что у Юматова просто не было сил сопротивляться. А спустя час-другой между собутыльниками возникла драка. Поводом к ней послужила оброненная кем-то из присутствующих фраза, что в гибели Курихина есть косвенная вина и Юматова. Актер бросился с кулаками на обидчика, но поскольку остальные присутствующие поддержали оскорбителя, победа осталась не за Юматовым. Короче, ему здорово досталось, и особенно сильно пострадало лицо.

Когда Мотыль узнал об этом, он понял, что Юматов - отрезанный ломоть. Стало ясно, что с этим исполнителем "каши уже не сваришь", поскольку, во-первых, его лицо будет приходить в норму минимум неделю, а времени ждать уже не было (часть съемочной группы упаковала вещи, чтобы ехать в Махачкалу, а другая часть - та, что собиралась снимать "сон Сухова" должна была присоединиться к ней в самом конце июля); во-вторых - не было гарантии, что "развязавший" актер не пустится в загул в экспедиции. Поэтому Мотыль отбил срочную телеграмму в Москву Анатолию Кузнецову: мол, приезжай, пропадаем. Правда, было опасение, что актер, обиженный первым отказом, может проигнорировать приглашение. Но Кузнецов оказался выше всяких амбиций и 16 июля приехал в Ленинград по первому зову. В тот день и на следующий состоялись его кинопробы.

А Юматов 16 июля отбыл в Москву. Причем уезжал он из города на Неве без копейки денег, поскольку всю имевшуюся при себе наличность пропил. Чтобы насобирать денег на обратную дорогу, он заложил гостиничным сотрудникам чуть ли не все свои вещи: одному отдал свои часы, другому паспорт, третьему костюм. Но вернемся к съемкам фильма.

Первый съемочный день выпал на 24 июля. Почти восемь часов снимали эпизод, в котором участвовали 11 человек: Сухов, Катерина Матвеевна и 9 жен из гарема Абдуллы (некоторых жен на тот момент еще не нашли, поэтому в их ролях снимались актрисы-однодневки). Из реквизита на съемочной площадке присутствовали: прялка (прокат - 1 рубль в сутки), самовар (2 рубля в сутки), корова (3 рубля на 6 дней). Кадры, снятые в тот день, теперь известны всем: Сухов кует серп и передает его жене; на зеленой лужайке сидит гарем и одна из жен читает книгу Карла Маркса (позднее надпись на книге по требованию цензуры стыдливо закроют цветком); Катерина Матвеевна идет с коромыслом, стоит у березки и всматривается вдаль, переходит речку. Кстати, в последнем эпизоде снимались ноги совсем другой актрисы. Дело в том, что у Лучай была прекрасная фигура, но ноги не полные. А Мотылю нужны были именно пышные, кустодиевские. И вот за несколько дней до съемок он дал задание все тому же Конюшеву найти ноги Катерины Матвеевны. Причем, где и как искать, сказал конкретно: дескать, сними подвал на Кировском проспекте и смотри не на лица, а только на ноги. И Конюшев смотрел день-другой. Сколько ему при этом пришлось выслушать оскорблений от женщин, к которым он затем прицеплялся с просьбой снять их ноги в кино, одному ему и известно. Но с заданием справился - нашел-таки женщину, которая согласилась предоставить свои пышные ноги для будущего хита отечественного кинематографа. Жаль только, что имя ее кануло в безвестность.

Кстати, в эти же дни на "Мосфильме" снимали еще несколько будущих хитов: "Бриллиантовую руку", "Новые приключения неуловимых". 24 июля Леонид Гайдай снимал в павильоне № 5 эпизод "Квартира Горбункова". Это когда к Семен Семынычу (Юрий Никулин) приходит управдомша (Нонна Мордюкова) с просьбой прочитать лекцию "про Стамбул - город контрастов". А Семен Семеныч дарит ей сувенир: черта в шкатулке.

А вот на съемочной площадке "Неуловимых" в тот день ничего не снимали - группа паковала вещи, чтобы выехать из Ялты в Москву для павильонных съемок.

Но вернемся к нашим баранам, то бишь фильму "Белое солнце пустыни".

"БЕЛОЕ СОЛНЦЕ..." НАД ДАГЕСТАНОМ

В конце июля съемочная группа прибыла в столицу Дагестанской АССР город Махачкалу, что на берегу Каспийского моря, где уже все было готово к натурным съемкам (в окрестностях городов Каспийска и Сулака). Технически группа была укомплектована не самым лучшим образом: например, отсутствовал съемочный кран, поскольку практически вся лучшая техника "Мосфильма" была брошена на съемки широкомасштабной эпопеи Юрия Озерова "Освобождение" (съемки 1-го фильма начались ровно год назад, а в августовские дни 68-го снимались эпизоды 2-го фильма). Пришлось киношникам из "Белого солнца" сооружать кран из подручных средств - бревен и канатов. В начале августа к месту предстоящих съемок стали подтягиваться и актеры: 1-го приехал Николай Годовиков (Петруха), 2-го - Кузнецов (Сухов), Мишулин (Саид), чуть позже Луспекаев (Верещагин). Все поселились в гостинице "Кавказ".

Съемки начались в окрестностях Каспийска 3 августа в 6.30 утра и закончились в пять вечера. Весь день снимали эпизоды с участием Сухова и Саида: оба сидят у поваленного дерева и разговаривают, при этом Сухов говорит: "Подзадержался я здесь... А что у тебя с Джавдетом?", Саид: "Отца убил, меня закопал, четырех баранов забрал - больше у нас не было..." Сухов отдает свой нож и уходит; Сухов идет по пустыне.

4 августа - группа перебазировалась в Сулак, где снимались эпизоды: Сухов появляется из-за бархана, останавливается; на песке сидят Сухов и Саид, они разговаривают; Саид встает и уходит (эти эпизоды в картину не войдут).

5 августа (Сулак) - в песке торчит голова Саида; Сухов садится на песок, глядит на часы и произносит: "Два часа...", спрашивает Саида: "Давно обосновался?"; берет лопатку и начинает откапывать Саида; Сухов идет по пустыне. Съемка продолжалась с 6.30 до 16.30. В этот же день вечером Мишулин уехал в Москву. Отснятые эпизоды в окончательный вариант фильма не войдут и будут пересняты, о чем речь еще пойдет впереди.

6 августа - съемочная группа готовит к съемкам декорацию "дом Верещагина" в окрестностях Каспийска.

7 августа - снимают следующие эпизоды: Петруха подходит к дому таможенника; запрыгивает на дувал и попадает во двор; по двору ходят павлины; Верещагин внимательно наблюдает за незваным гостем сквозь щель в окне.

Около двенадцати дня сняли еще несколько эпизодов: четверо стариков сидят у стены дома, один из них на вопрос Сухова (за кадром) отвечает: "Давно здесь сидим..." (В этих ролях были заняты в основном непрофессиональные актеры: одного (Нижарадзе) Мотыль знал еще по "Детям Памира", другого нашел ассистент в соседней закавказской республике (Рамазанов), а третий, который спал на ящике с динамитом, вообще москвич Май-Маевский - в прошлом курьер Ленина). В час дня съемки пришлось прервать из-за непогоды - сильный ветер, дождь.

8 августа - Сухов садится у дома Верещагина и слушает доносящуюся из окна песню (кстати, песня "Ваше благородие..." пока еще только пишется композитором Исааком Шварцем и Булатом Окуджавой); со стариков взрывной волной сдувает чалмы. Съемки в тот день длились мало - с 6.30 до 10 утра, после чего вновь были прерваны из-за непогоды.

9 августа - выходной день.

Вспоминает Н. Годовиков: "Луспекаев ходил на протезах. Ему было очень трудно, но он старался этого не показывать. После съемки всегда отходил в сторонку, садился у моря, опускал ноги в воду, и у него аж слезы были на глазах. От меня он не скрывал своих эмоций. Я был доверенное лицо его жены, и когда она уезжала в Ленинград, то всегда просила: "Ты не поживешь у дяди Паши, пока меня не будет?" И я жил у него в номере. Он мне много чего рассказывал. Как он был обижен на Товстоногова за то, что тот уволил его из театра. Ему-то казалось, что он смог бы играть и дальше, но на самом деле..."

Вспоминает В. Мотыль: "По Махачкале Луспекаев передвигался с палочкой, а довезти актера до объекта - декорации дома Верещагина - не мог никакой транспорт: увязал в сыпучих песках. С паузами на отдых Луспекаеву приходилось вышагивать на больных ногах почти километр, опираясь на палку и плечо сопровождавшего ассистента или чаще жены - самоотверженной Инны Александровны. Потом ему по часу приходилось отходить в волнах Каспия, чтобы утихла боль. На съемке же гордо противился, когда предлагали упростить мизансцену, всеми способами демонстрируя, с какой легкостью он выполнит любую задачу. Лишь иногда после отснятого кадра мы видели, чего стоила ему эта легкость..."

10 августа съемки продолжились. В тот день в окрестностях Каспийска снимали эпизоды: Петруха садится на песок и плачет от обиды (эпизод в картину не вошел); старики сидят у стены; Сухов отодвигает лежащего старика, открывает ящик с динамитом и поливает его водой из чайника; Сухов подбрасывает шашку с динамитом в воздух и стреляет в нее; обгорелый подпоручик Семен (В. Кадочников) подползает к ящику; пулеметная очередь пробивает дувал над головами стариков (два последних эпизода в окончательный вариант фильма не вошли).

11 августа - Сухов здоровается со стариками: "Здорово, отцы!.."; Сухов замечает ящик с динамитом; Петруха во дворе дома Верещагина; Верещагин наблюдает за Петрухой, затем втягивает его к себе в окно; Сухов садится на песок и слушает песню Верещагина; кидает камешек в окошко: "Эй, хозяин, огоньку не найдется?"; сверху на песок падает динамитная шашка; Сухов прикуривает от горящего шнура и кидает шашку обратно; Верещагин в ставнях, бросает ключи: "Заходи!"

12 августа - услышав окрик "Руки вверх!", Петруха поднимает руки; гарем садится у стены дома; Петруха плачет и обращается к Сухову: "Там старухи камнями гонят, чтобы уходил. Говорят, что Абдулла из-за них поубивает всех" (при монтаже этот монолог озвучат иначе); Сухов говорит Петрухе: "Прихвати ящичек... Никакого Абдуллы не будет"; Петруха взваливает себе на плечо ящик с динамитом; Сухов идет в сопровождении гарема. В 10 утра съемка была прервана из-за непогоды. В этот же день приехали Кахи Кавсадзе (Абдулла) и Спартак Мишулин (Саид).

13 августа снимались следующие эпизоды: жена Верещагина Настя ходит по двору и разговаривает с мужем; берет корзину с бельем; подпоручик подъезжает к дому Верещагина, взбирается на дувал; стучит плеткой в закрытые ставни; возле дома на лошади его ждет напарник по банде; поручик вылетает из окна верещагинского дома, садится на лошадь и на вопрос напарника: "Чего это ты?", отвечает: "Да, гранаты у него не той системы..."

14 августа - подпоручик вылетает из окна; гарем сидит у стены; пьяный Петруха выходит от Верещагина и горланит песню (эпизод в картину не вошел); Сухов гарему: "А вас кто сюда звал?"; Сухов с пулеметом в руках перебегает к мечети (в картину не вошел); Настя выпрыгивает из окна и бежит к морю за мужем. В тот же день должны были начаться съемки на баркасе, но их пришлось отменить из-за шторма.

15 августа - весь день шла подготовка к съемкам.

16 августа - Сухов с пулеметом подбегает к баку, за ним бежит гарем; женщины сидят в баке и смотрят вверх. Съемка длилась полдня, вторая половина - простой из-за поломки лихтвагена (машины для света).

17 - 18 августа - съемки сорваны из-за плохой погоды.

19 августа - гарем на дне бака; Верещагин чинит ставню после полета подпоручика (эпизод в картину не вошел); Настя выбрасывает из калитки оружие, садится в лодке за пулемет (эпизод в картину не вошел); Настя бежит за мужем: "Паша!"; Абдулла сидит на лошади у бака и пьет из бутылки коньяк, к нему подходит Верещагин: "А что это, никак твои ребята подпалить что-то хотят?" - "Да вот, закрылся один, а выходить не хочет". - "Федор, Петруха с тобой?" - "Нет Петрухи, Павел Артемьевич, Абдулла зарезал"; Абдулла Верещагину: "Иди, иди! Хороший дом, хорошая жена, что еще надо человеку, чтобы встретить старость".

20 августа снимались эпизоды, которые по замыслу должны были войти в финал картины, но в итоге так и не вошли, поскольку финал полностью изменили: Верещагин и Настя несут оружие в лодку; измазанный мазутом Сухов бежит к морю; Сухов плывет к баркасу и кричит Верещагину "Взорвешься!"; Сухов подплывает к мачте, борется с волнами, цепляется за обломок мачты и стреляет в Абдуллу; Абдулла прыгает с баркаса в воду и, как заправский супермен, стреляет на лету в Сухова; Абдулла падает в воду; смертельно раненный Абдулла выходит на берег, делает несколько шагов и замертво падает в ноги Сухову.

Чтобы читателю стало понятно, каким выглядел в первоначальном варианте сценария финал картины, о нем стоит рассказать хотя бы вкратце. Сухов и Абдулла пытались убить друг друга на баркасе, затем упали в воду и продолжили борьбу там. В схватке оба получили огнестрельные ранения: но Сухов был ранен легко - в плечо, а Абдулла - смертельно. Из последних сил бандит доплывал до берега, вставал на ноги и, шатаясь, шел на Сухова. Однако сил, чтобы выстрелить, у Абдуллы уже нет: он не доходил всего лишь нескольких метров до своего врага и замертво падал на землю. Кстати, падать актеру было больно - он бился лицом о землю ровно три дубля, заработав даже легкое сотрясение мозга. Получилось эффектно, но, увы, этот финал в Москве забраковали.

Между тем несладко пришлось во время съемок этого же эпизода и Анатолию Кузнецову, который тогда... едва не утонул. Дело было так. Упав с баркаса, Кузнецов попытался схватиться в воде за бревно, но так как оно было вымазано мазутом, сделать это ему не удалось. В результате обессиленный после драки на палубе актер пошел ко дну. Хорошо, что рядом оказались каскадеры, которые и помогли актеру выбраться на поверхность.

21 августа советские войска вошли в Чехословакию. Событие мирового масштаба, однако в съемочной группе "Белого солнца..." об этом пока никто не знает, хотя в последующем эти события будут иметь для картины плохие последствия. В тот день снимались следующие эпизоды: Верещагин в лодке с женой, последняя топит оружие; Верещагин закрывает в доме жену, а ключ от двери кладет под коврик; Сухов блаженствует, лежа на воде; Сухов плывет вдоль борта баркаса; Сухов в море моется мочалкой из водорослей (два последних эпизода в картину не вошли).

22 августа - все в том же Каспийске снимались эпизоды: Сухов купается в море; Петруха поднимает руки, Верещагин втаскивает его к себе в дом через окно и закрывает ставни; Сухов тянет гарем к лестнице на баке, но они упираются, не идут; Сухов лезет на бак сам и зовет женщин следовать за собой; от баркаса бежит Петруха (три последних эпизода в картину не вошли). В тот день в Ленинград уехал Луспекаев.

23 августа - съемка отменена из-за непогоды.

24 августа - Сухов разрывает лопаткой выход из подземелья, вылезает на поверхность, но, увидев бандитов у баркаса, падает сам и валит на землю женщин (эпизод вошел в картину частично); Петруха, вытирая руки ветошью, выходит из-за рубки; Петруха видит бандитов и падает за люк, ползет по палубе и прыгает за борт (эти эпизоды в картину не вошли).

25 - 27 августа - выходные дни. Группа занималась кто чем. Например, оператор с помощниками и в выходные ломали голову над тем, как усовершенствовать убогую техническую базу группы. А актеры (кроме Кузнецова, который на выходные уехал в Москву) отправились в Махачкалу развлекаться: Луспекаев, например, любил посидеть в ресторане, где тамошняя публика принимала его на "ура", а молодежь "отрывалась" на танцплощадке. В дни съемок между Годовиковым (Петруха) и Денисовой (Гюльчатай) завязался трогательный роман, поэтому их в те дни частенько можно было видеть вместе. Кое-кто из съемочной группы пытался "подбить клинья" к путане Зинаиде Ахтамовой, из-за чего между претендентами на ее расположение пару раз вспыхивали драки. В общем, ситуация вполне понятная в столь разномастном коллективе, каким была съемочная группа.

28 августа в 6.30 утра съемки продолжились. Снимались эпизоды: бандиты вылезают из подземелья и бегут к баку; двое бандитов пытаются открыть люк в баке, но ломают винтовку; Абдулла на коне подъезжает к баку, стучит по нему маузером (последний эпизод вошел в картину частично).

29 августа - панорама моря с лошадьми; Настя мечется по берегу и зовет мужа: "Паша!", садится на землю, бросается в воду; Сухов смотрит на гарем; в воздухе взрывается шашка, подброшенная Суховым; разговор Сухова и Рахимова (М. Дудаев), где последний уговаривает Сухова взять гарем, а тот отвечает: "Рахимов, я ведь домой иду..."; из-за бархана появляются Абдулла и его банда; банда спускается к баку, окружает его; Абдулла стучит маузером по баку, затем стреляет в него, после чего обращается к Сухову: "Выходи, Сухов! Я один тебя жду. Ты должен принять смерть достойно, как мужчина..." Последний эпизод вошел в картину частично - как Абдулла стреляет по баку. Причем снимался он курьезно. Дело в том, что конь под актером каждый раз шарахался от выстрелов и запорол несколько дублей. В конце концов кому-то пришла в голову идея - заменить коня... человеком. И вот ассистент режиссера посадил себе на плечи Кавсадзе (а весил тот 106 килограммов!) и принялся изображать из себя лошадь. Однако в картину все-таки вошел дубль с лошадью.

30 - 31 августа и 1 сентября - съемки не проводились из-за шторма на море. А 2 у группы был официальный выходной.

3 сентября съемки возобновились. Снимались эпизоды: Настя обреченно бредет по берегу после гибели мужа, увидев Сухова, хочет бросить в него камень, но потом передумывает (эпизод вошел в картину частично - без камня); Настя уходит; Петруха тянет за собой лошадей, привязывает их к баркасу (эпизод в картину не вошел); гарем снимает чадры (не вошел); гриф сидит на песке; пустой баркас на берегу; Абдулла едет на лошади вдоль цепочки бандитов, передающих ведра с нефтью; подпоручик на цистерне показывает измазанную нефтью руку: "Полная!"; Абдулла закуривает сигару.

4 сентября - выходной день.

5 - 6 сентября - простой из-за непогоды.

7 сентября - Сухов выходит из трюма и зовет: "Петруха!" (эпизод в картину не вошел); Сухов крутит лебедку на баркасе (не вошел); Сухов и Петруха сидят на носу баркаса и разговаривают; гарем крутит деревянный ворот, помогая Сухову и Петрухе (не вошел); Сухов кричит гарему: "Перекур!" (не вошел); Петруха заглядывает за баркас и видит курящих женщин (не вошел); Абдулла с бандой скачут к городу. В этот же день съемочную группу покинул дрессировщик с грифом, специально вызванный из Баку.

Вот как описывает происходившее на съемочной площадке в тот день корреспондентка газеты "Дагестанская правда" Л. Смирнова:

"Ясное солнечное утро. Только 6 часов, а вся съемочная группа уже готова к выезду. Актеры загримированы и одеты. В половине седьмого машины отъезжают от гостиницы "Кавказ" по направлению к Каспийску. На месте, то есть на берегу моря, уже в полной готовности аппараты главного оператора Э. Розовского. Помощники, ассистенты, художники ждут знаки, чтобы приступить к работе. Девять актрис "гарема" в полном облачении и гриме, становятся к вороту, на который надо намотать канат. Сюда же подходит А. Кузнецов. На площадку с аппаратом, установленным на рельсы, взбираются режиссер-постановщик и главный оператор. В. Мотыль, в последний раз объяснив актерам задачу, отдает "приказ":

- Полная репетиция! Начали!

Крутится ворот, Кузнецов-Сухов "командует":

- Раз-два! Взяли!

Он подтягивает канат и бросается на баркас, там тоже что-то крутит и откидывается в "изнеможении". Эпизод снимается четыре раза подряд. Гример Галя Яшишина перед каждым повторением должна смочить лицо Кузнецова морской водой. На экране капли воды становятся "потом". Галя натирает щеки актера песком - вот, мол, как спешит человек: некогда ни пот, ни песок смахнуть. Губы "запеклись" - на них Галочка аккуратно прилепила белый пластырь. Это безобидное техническое ухищрение. Но каково актеру по нескольку раз подряд демонстрировать перед кинокамерой полное напряжение всех физических и нравственных сил? Ведь пленка должна передать драматический момент, когда Черный Абдулла настигает своих жен, а Сухов использует последние мгновения, чтобы спасти женщин..."

8 сентября - Сухов идет от баркаса; Сухов застегивает на руке часы; Сухов наклоняется к своим вещам и обнаруживает, что его кобура пуста; подпоручик спрашивает у Сухова: "Тебя как, сразу прикончить или желаешь помучиться?", Сухов: "Лучше, конечно, помучиться..."; подпоручик скачет к Абдулле; Верещагин и Настя плывут в лодке.

9 - 10 сентября - простой из-за непогоды. Уехал Кавсадзе. И вновь приведу отрывок из заметки Л. Смирновой:

"Группа комбинированных съемок каждый день устанавливает макет в нужном ракурсе. И каждый день съемки откладываются: что-то еще не готово. Но вот, кажется, что-то получится. И вдруг солнце удаляется за тучу, неизвестно зачем выплывшую из-за Тарки-Тау. Пропал весь труд. Напрасно вставали чуть свет, напрасно гримировались, репетировали, скакали, падали, ловили убегающих коней, вымазались в песке, устали. Туча, будто приклеенная, стояла на месте, а солнце ехидно высунуло лучик: нате, мол, вам без меня ни шагу! Люди не спорят со светилом. Они ждут и репетируют кадры следующего дня.

В пять часов вечера начинаются очередные репетиции и длятся они до 9 10 часов вечера. А утром снова чуть свет машины отправятся на берег моря..."

11 - 12 сентября - выходные дни.

13 сентября - непогода.

В эти дни в группе случилось ЧП, о котором стоит рассказать подробнее. Боевые карабины киношники хранили во взводе кавалеристов, приехавших с ними на съемки. Но кое-что из реквизита находилось в ветхом помещении под охраной весьма беспечного сторожа. И вот в одну из ночей, когда сторож улегся спать, местные воры проникли в реквизиторскую и похитили оттуда часть вещей, в том числе саблю, подаренную "Ленфильму" легендарным кавалеристом Окой Городовиковым, и огромные часы фирмы "Буре", которые должны были украшать руку Сухова в ближайшие съемочные дни. После этого случая съемочный процесс остановился, кое-кто предлагал пригласить для разбирательства милицию. Однако Мотыль, имевший за плечами несколько лет пребывания в детском доме, решил поступить иначе. Выяснив через местных жителей, кто в этих краях "держит мазу", то бишь верховодит в криминальном мире, режиссер отправился к нему с визитом дружбы. Этим человеком оказался 26-летний молодой человек по имени Али. Мотыль повел себя с ним хитро: он предложил ему сняться у себя в картине в эпизоде и, когда тот с готовностью согласился, вдруг сообщил, что вот, мол, съемки можно было бы начать хоть сегодня, да какие-то сволочи украли ночью ценный реквизит. "Это не я, это Махмуд, собака!" - воскликнул в сердцах Али и тут же пообещал разобраться. Эти разборки длились всего несколько часов, и уже к утру следующего дня все украденные вещи были возвращены киношникам. А Али действительно сыграл в фильме одну из эпизодических ролей - зрители могут видеть его в двух коротеньких сценах: это он в красной рубахе и с винтовкой в руках крадется по музею во время его первого посещения Суховым и наставляет свой "винтарь" на красноармейца на берегу моря, в котором тот беспечно купался. Как мы помним, в последнем эпизоде Сухов застрелил героя, роль которого исполнял криминальный авторитет.

14 сентября съемки возобновились. Снимали эпизоды: Сухов на носу челна, он приказывает гарему прыгать в воду, но те боятся, и тогда Сухов сам сбрасывает женщин в море (эти эпизоды в картину не вошли).

15 сентября - Сухов учит Рахимова: "В Старой крепости его через трубу надо было брать"; Саид на вопрос Сухова: "Ты как здесь оказался?", отвечает: "Стреляли"; гарем ест кашу из котелков; Рахимов уезжает с отрядом, оставляя гарем на попечение дремлющего Сухова: "Он хороший человек!.."; Сухов вскакивает, кричит: "Стой!"; Саид говорит ему: "Уходи! Это жены Абдуллы..."

Кстати, о гареме. Ввиду тяжелых условий работы - в те дни стояла нестерпимая жара, а актрисам из гарема приходилось "париться" под паранджой - Мотыль иногда разрешал заменять жен курбаши солдатами-кавелеристами, по комплекции похожими на женщин. Солдатики облачались в паранджу и весьма правдоподобно изображали из себя жен Абдуллы.

16 сентября - Рахимов с гаремом в пустыне (эпизод в картину вошел частично); Рахимов видит вдали идущего по пескам Сухова и стреляет вверх из пистолета; Сухов отбирает у Петрухи винтовку, пытается выстрелить из нее, но происходит осечка; бьет прикладом по земле - выстрел; Сухов приказывает Петрухе, чтобы тот отдал коня Саиду; Сухов гарему: "За мной, барышни!"; Саид слышит выстрел и останавливается.